Филологи, снег и кофе.

Обычно я встаю по звону будильника и на полном автопилоте совершаю все необходимые утренние действия, окончательно просыпаясь в сознательное состояние в лучшем случае к началу первой пары (просыпаться ведь приходится обычно в университет), в худшем -  к концу второй (да, бывает и такое). 20 ноября я тоже осознал себя уже на 10 этаже 1 ГУМа глядящим с высоты птичьего полета на зарождающуюся метель.
Провел семинар у филологов по Сократу, затронув и софистов. Девочки (30 пар прекрасных женских глаз, с первокуровским вниманием тебя пожирающих - возникает искушение начать нести какую-нибудь красивую пургу и выпендриваться, но я мужественно боролся) все очень хорошие, ручки поднимают, отвечают - немногие, конечно, но остальные внимательно слушают, мощных вопросов типа "А зачем нужна философия?" не задают. Опрашивал их по материалу, очень много говорил сам, меня несло, я ораторствовал - вспомнил про Фуко (античные технологии себя, "забота о себе" Сократа), Делеза-Гватари (что такое концептуальный персонаж и является ли таковым Сократ у Платона) и Хайдеггера (трактовка фразы Протагора "Человек есть мера всех вещей" - есть такой эпизод в "Слова Ницше "Бог мертв" - вот тут я реально не уверен, что они меня поняли). В общем, мне понравилось. Ляпустин (мой руководитель педпрактики) был впечатлен, сказал, что "видно, что Вы очень много знаете, умеете себя подать, имеете своеобычную манеру... У Вас хорошо получается, я бы Вам советовал связать свою жизнь с преподаванием".

( Read more... )

Филологи, снег и кофе.

Обычно я встаю по звону будильника и на полном автопилоте совершаю все необходимые утренние действия, окончательно просыпаясь в сознательное состояние в лучшем случае к началу первой пары (просыпаться ведь приходится обычно в университет), в худшем -  к концу второй (да, бывает и такое). 20 ноября я тоже осознал себя уже на 10 этаже 1 ГУМа глядящим с высоты птичьего полета на зарождающуюся метель.
Провел семинар у филологов по Сократу, затронув и софистов. Девочки (30 пар прекрасных женских глаз, с первокуровским вниманием тебя пожирающих - возникает искушение начать нести какую-нибудь красивую пургу и выпендриваться, но я мужественно боролся) все очень хорошие, ручки поднимают, отвечают - немногие, конечно, но остальные внимательно слушают, мощных вопросов типа "А зачем нужна философия?" не задают. Опрашивал их по материалу, очень много говорил сам, меня несло, я ораторствовал - вспомнил про Фуко (античные технологии себя, "забота о себе" Сократа), Делеза-Гватари (что такое концептуальный персонаж и является ли таковым Сократ у Платона) и Хайдеггера (трактовка фразы Протагора "Человек есть мера всех вещей" - есть такой эпизод в "Слова Ницше "Бог мертв" - вот тут я реально не уверен, что они меня поняли). В общем, мне понравилось. Ляпустин (мой руководитель педпрактики) был впечатлен, сказал, что "видно, что Вы очень много знаете, умеете себя подать, имеете своеобычную манеру... У Вас хорошо получается, я бы Вам советовал связать свою жизнь с преподаванием".

( Read more... )

Френдлента меня таки сподвигла на актуальное

О Троице Рублева.
Безусловно, я не на стороне тех товарищей, что лелеют заламинированную культуру экспонатов, тем самым превращая мир в кладбище (кстати, у Н.Ф.Федорова, одного из выдающихся музейных деятелей России - и была метафора музея как кладбища, символизирующего память об усопших, побеждающую смерть символически, а в будущем, возможно, реально - чему противостоит идея полнокровной жизни, немыслимой без смертельного риска небытия) - я намеренно утрирую лишь для того, чтобы сказать "несмотря на..."
Троица - это не просто экспонат. Это символ, центрирующий - не побоюсь этого слова - цивилизацию. Такой символ, который, как в сказках, должен извлекаться из хранилища и делать свое дело единственный раз - в момент смертельной угрозы, когда на карту поставлено все. Тогда он может погибнуть и сам, в этом даже может быть его миссия - но он должен совершать именно миссию.
В нынешней же ситуации самое нехорошее, что Троица (по крайней мере, в рамках Интернет-дискуссий, не буду судить о позициях "высоких договаривающихся сторон", хотя реально предположить аналогичное) оценивается как товар, объект купли-продажи, рассроченной во времени и пространстве. Вопрос ее сохранности и местонахождения решается в рамках капиталистической экономии (вообще все, что строится на отсрочке - для меня здесь капиталистическая экономия). Запретить эту логику я, конечно, не могу - я могу ее лишь констатировать. И констатировать также то, что если мы рассуждаем в рамках этой логики, то конкретная судьба конкретных вещей/идей/людей уже не важна.
Либо надо хранить Троицу до смертельной угрозы русской цивилизации, либо - не важно, что с ней будет, ибо она тогда не представляет такую, уникальную, значимость.
 

Френдлента меня таки сподвигла на актуальное

О Троице Рублева.
Безусловно, я не на стороне тех товарищей, что лелеют заламинированную культуру экспонатов, тем самым превращая мир в кладбище (кстати, у Н.Ф.Федорова, одного из выдающихся музейных деятелей России - и была метафора музея как кладбища, символизирующего память об усопших, побеждающую смерть символически, а в будущем, возможно, реально - чему противостоит идея полнокровной жизни, немыслимой без смертельного риска небытия) - я намеренно утрирую лишь для того, чтобы сказать "несмотря на..."
Троица - это не просто экспонат. Это символ, центрирующий - не побоюсь этого слова - цивилизацию. Такой символ, который, как в сказках, должен извлекаться из хранилища и делать свое дело единственный раз - в момент смертельной угрозы, когда на карту поставлено все. Тогда он может погибнуть и сам, в этом даже может быть его миссия - но он должен совершать именно миссию.
В нынешней же ситуации самое нехорошее, что Троица (по крайней мере, в рамках Интернет-дискуссий, не буду судить о позициях "высоких договаривающихся сторон", хотя реально предположить аналогичное) оценивается как товар, объект купли-продажи, рассроченной во времени и пространстве. Вопрос ее сохранности и местонахождения решается в рамках капиталистической экономии (вообще все, что строится на отсрочке - для меня здесь капиталистическая экономия). Запретить эту логику я, конечно, не могу - я могу ее лишь констатировать. И констатировать также то, что если мы рассуждаем в рамках этой логики, то конкретная судьба конкретных вещей/идей/людей уже не важна.
Либо надо хранить Троицу до смертельной угрозы русской цивилизации, либо - не важно, что с ней будет, ибо она тогда не представляет такую, уникальную, значимость.