![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dakarantНа Валааме у "очаровательной, как умывающийся котенок", девушки, я купил себе пиздатые замечательные новые четки из можжевельника – пахнут они просто божественно, вдохнешь один раз – и уже на небе, я гарантирую это, любые наркотики просто сосут. Купил я их вместо окончательно пришедших в негодность старых, заслуженных четок, сурового ветерана из какой-то там сосны, что ли, неоднократно политого пивом, водкой и прочими тремя топорами, испробованного на зуб кошкой, побывавшего в недрах пылесоса, с расколотым в университетской аудитории крестом и разорвавшимся хвостиком. Эти четки я когда-то снял с бутылки вина «монашеский скит», чем довольно долго гордился – ведь не какой-нибудь же я православный задрот, чтобы покупать четки в пропахшей ладаном и унылостью церковной лавке, а правильный последователь Ктулху, приношением которому, как известно, является каждая употребленная капля алкоголя – так что мои четки ктулхические, йоу! У кого еще есть ктулхические четки, а? То-то же…
Валаам мне, кстати, не понравился, уж слишком он был наполнен – просто до отказа! – толстыми страшенными тетками средних лет, женским подвидом руссо туристо. В бриджах и даже в шортах по случаю жары, с выпирающими ляжками, они спешили за то недолгое время, что им давали экскурсоводы, сунуться в как можно большее количество церквей, поставить как можно большее количество свечек, написать как можно больше записок и купить как можно большехерни иконок. Они мне были отвратительны почти физически, от одного их крикливо-разноцветного вида тошнило – и какая уж там «святая земля»…
Они вечно торопятся на работу, - я видел их тысячи, с завтраком в кармане,
они бегут как сумасшедшие, думая только о том, как бы попасть на поезд, в
страхе, что их уволят, если они опоздают. Работают они, не вникая в дело;
потом торопятся домой, боясь опоздать к обеду; вечером сидят дома,
опасаясь ходить по глухим улицам; спят с женами, на которых женились не по
любви, а потому, что у тех были деньжонки и они надеялись обеспечить свое
жалкое существование. Жизнь их застрахована от несчастных случаев. А по
воскресеньям они боятся погубить свою душу. Как будто ад создан для
кроликов!
Г. Уэллс, "Война миров"
Что позабавило, так это запрет ввозить алкоголь на архипелаг при том, что там свободно продавалось пиво, и есть подозрение, что для своих – и кой-чего покрепче. Ну да ладно…
Не будем алкашами.
Меня очень радует возможность перебирать нечто в руках – более того, это становится для меня почти что необходимостью. Нервный я, видимо. Не злите меня.
Откуда-то пошла эта затаенная, все глубже загоняемая внешним спокойствием нервозность – я не знаю, откуда она пошла, я не думаю, что что-то конкретное было ее причиной, но в связи с этим мне почему-то вспомнилось одно ощущение.
В детстве, как и все, ходил я в школу и, как далеко не все, очень боялся опоздать. Речь идет о самых ранних школьных годах, о начальных классах. Нет, я не боялся гнева учительницы, я боялся… представьте себе, ты идешь по пустой школе, открываешь дверь класса, она ужасно скрипит в тишине – и вот на тебя, одинокого, уставляются все, пара десятков пар глаз, и все это в полной тишине, молчат, суки, и смотрят…
Даже воображение этой сцены ввергало меня в ужасную обессиливающую панику, ноги делались ватными, в ушах шумело, сердце колотилось. Наверно, были это отголоски какого-то стадного инстинкта – страх изгнанничества из стаи, которое обрекало на голодную смерть в тогдашних условиях. Страх превосходящей силы – когда ты стоишь перед толпой, глядящей на тебя в упор, из темных глубин подсознания не может не всплыть ощущение, что сейчас они на тебя – раз! – и набросятся. И растерзают.
Зато как уютно чувствуешь себя, когда приходишь вовремя, вместе со всеми, не раньше и не позже, садишься за парту в уголочке, раскладываешь свои книжки и всякую мелкую хуйню. Ты в стаде, в самой гуще, а значит, ты в безопасности.
Терапевтическая теория интересуется не будущим, а прошлым – потому что в прошлом лежат истоки проблем настоящего. У любого явления может быть своя «детская травма» - надо найти эту травму, перевести ее в пласт сознания и разделаться с ней там. Работа терапевтической практики, так сказать, негативна – она ничего не производит, она устраняет. Потому идеальный результат ее применения – стерильная чистота, полное отсутствие жизни и движения, конец истории, поскольку история – есть история травм и проблем. Вряд ли этот конец может быть достижим, потому что человек крайне изобретателен в нанесении себе вреда, но теоретически идеальным состоянием для нас в этом случае является абсолютный покой – отсутствие раздражимости, поскольку раздражимость – всегда проявление нехватки, т.е. травма, т.е. проблема.
Валаам мне, кстати, не понравился, уж слишком он был наполнен – просто до отказа! – толстыми страшенными тетками средних лет, женским подвидом руссо туристо. В бриджах и даже в шортах по случаю жары, с выпирающими ляжками, они спешили за то недолгое время, что им давали экскурсоводы, сунуться в как можно большее количество церквей, поставить как можно большее количество свечек, написать как можно больше записок и купить как можно больше
Они вечно торопятся на работу, - я видел их тысячи, с завтраком в кармане,
они бегут как сумасшедшие, думая только о том, как бы попасть на поезд, в
страхе, что их уволят, если они опоздают. Работают они, не вникая в дело;
потом торопятся домой, боясь опоздать к обеду; вечером сидят дома,
опасаясь ходить по глухим улицам; спят с женами, на которых женились не по
любви, а потому, что у тех были деньжонки и они надеялись обеспечить свое
жалкое существование. Жизнь их застрахована от несчастных случаев. А по
воскресеньям они боятся погубить свою душу. Как будто ад создан для
кроликов!
Г. Уэллс, "Война миров"
Что позабавило, так это запрет ввозить алкоголь на архипелаг при том, что там свободно продавалось пиво, и есть подозрение, что для своих – и кой-чего покрепче. Ну да ладно…
Не будем алкашами.
Меня очень радует возможность перебирать нечто в руках – более того, это становится для меня почти что необходимостью. Нервный я, видимо. Не злите меня.
Откуда-то пошла эта затаенная, все глубже загоняемая внешним спокойствием нервозность – я не знаю, откуда она пошла, я не думаю, что что-то конкретное было ее причиной, но в связи с этим мне почему-то вспомнилось одно ощущение.
В детстве, как и все, ходил я в школу и, как далеко не все, очень боялся опоздать. Речь идет о самых ранних школьных годах, о начальных классах. Нет, я не боялся гнева учительницы, я боялся… представьте себе, ты идешь по пустой школе, открываешь дверь класса, она ужасно скрипит в тишине – и вот на тебя, одинокого, уставляются все, пара десятков пар глаз, и все это в полной тишине, молчат, суки, и смотрят…
Даже воображение этой сцены ввергало меня в ужасную обессиливающую панику, ноги делались ватными, в ушах шумело, сердце колотилось. Наверно, были это отголоски какого-то стадного инстинкта – страх изгнанничества из стаи, которое обрекало на голодную смерть в тогдашних условиях. Страх превосходящей силы – когда ты стоишь перед толпой, глядящей на тебя в упор, из темных глубин подсознания не может не всплыть ощущение, что сейчас они на тебя – раз! – и набросятся. И растерзают.
Зато как уютно чувствуешь себя, когда приходишь вовремя, вместе со всеми, не раньше и не позже, садишься за парту в уголочке, раскладываешь свои книжки и всякую мелкую хуйню. Ты в стаде, в самой гуще, а значит, ты в безопасности.
Терапевтическая теория интересуется не будущим, а прошлым – потому что в прошлом лежат истоки проблем настоящего. У любого явления может быть своя «детская травма» - надо найти эту травму, перевести ее в пласт сознания и разделаться с ней там. Работа терапевтической практики, так сказать, негативна – она ничего не производит, она устраняет. Потому идеальный результат ее применения – стерильная чистота, полное отсутствие жизни и движения, конец истории, поскольку история – есть история травм и проблем. Вряд ли этот конец может быть достижим, потому что человек крайне изобретателен в нанесении себе вреда, но теоретически идеальным состоянием для нас в этом случае является абсолютный покой – отсутствие раздражимости, поскольку раздражимость – всегда проявление нехватки, т.е. травма, т.е. проблема.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
(no subject)
Date: 2010-08-31 07:41 am (UTC)(no subject)
Date: 2010-08-31 09:53 am (UTC)