dakarant | Работа есть работа.

Работа есть работа,
работа есть всегда.
Хватило б только пота
на все мои года.

Расплата за ошибки -
она ведь тоже труд.
Хватило бы улыбки,
когда под ребра бьют.
Работа есть работа...
Б.Ш. Окуджава

А, напишу-ка я про свою эпопею с работой, а то тут, похоже, складывается впечатление, что я уже потерянный для общества конченый алкоголик. Это не так, да.

Здесь будет очень много буков, предупреждаю. Но разбивать на много постов я не стал, будет не так интересно. Нужна единая ткань.
Кнопочку «ниасилил» каждый рисует сам – в воображении. И жмет на нее, смачно, с наслаждением.

Итак, я приехал из Светлогорска умиротворенный, пушистенький, с розовыми ушками и хвостиком спиралью. Побатрачив на нашей продолжающейся стройке века в деревне (я и сейчас там каждые выходные бесплатно работаю грузчиком, таскаю железо, потом читаю Хайдеггера в электричке, испытывая огромное желание вызвать аффтара с того света и заставить его потаскать железо тоже, да), разместил резюме на ХедХантере – и самое смешное, что меня стали аж приглашать. Правда…

Итак, по порядку.

Первый эпизод, достойный упоминания – это славная компания, занимающаяся продажами земельных участков в ближнем Замкадье. Гребет миллионы.

Типа собеседование. Стеклянная стена офиса с живописными видами на заброшенные заводы, плазма на всех стенах, стеклянные столы, накрашенные секретарши и охранники с погонами. Закованные в галстуки менеджеры старательно удерживают надменно-приятное выражение. Хде я? Шо я тут забыл?

Кроме меня, пришло 5 человек, и вот сидим мы за столиком, крутим в руках халявные посеребренные ручки и оглядываем друг друга. Приходит веселый запыхавшийся мужик, расовый чурка с непроизносимым именем-отчеством, и начинает нам расписывать зашкаливающую крутость их компании.

Сидят вокруг меня ребята, почти что мои ровесники. И вот вижу я: их рубашки – это не моя рубашка, их брюки – это не мои брюки. Никогда я этого не понимал, но тут вот – почувствовал, где-то у основания затылка отдалось. У них – фирма, стиль, имидж. Качество. Неброские часы на правой руке. Лаконичные манеры уверенных в себе, а потому неизбежно успешных людей.

Другой мир. С претензией на гармонию, а значит, на идеальность.

А я – «парень из преисподней»? Во всяком случае, чужой. Абсолютно.

«Итак, кто готов начать у нас стажировку?» - спросил расовый чурка. Трое из шести, включая меня, встали и ушли.

Затемнение.

Эпизод второй. Компания, организующая школьные экскурсии. Два веселых мужика, выпускника МАМИ. Один – бывший директор автобазы. Организовали фирму на двоих, сняли офис в ебенях, сидят, думают, как жить дальше. Хорошие люди. Дни конца августа оказались посвящены многочасовым разговорам с ними «за жизнь» под предлогом устройства на работу.

Я хочу иметь такое веселое начальство. Я подписываю контракт.

Начинаются обходы школ – а я-то думал, у них уже наработана клиентская база. В первый же день в первой же школе охранник грубо выставляет меня за дверь. Натурально – выталкивает. Круто.

Дальше идет легче. Милые тетеньки-учителя, прилично, впрочем, заебанные всем на свете. Мне неохота им что-то впаривать. Мне неохота что-либо продавать, рекламировать. Я прекрасно знаю, что это на 100% «не мое», но я и пошел сюда специально, чтобы, т.с., преодолеть себя. Себя надо постоянно преодолевать, иначе вообще ни черта не сделаешь.

Формально – это свободный график. Но ходить к учителям надо, когда уроки у них уже кончаются, но из школы они еще не сбежали. Это с 12ти до 15-16ти дня. Ключевые пары в универе – в то же время.

Наконец, я прихожу в школу, в которой давно, до 8 класса, учился. И вот я сижу перед замечательной учительницей Т.И., которая меня еще помнит, и понимаю, что – не могу. Не могу ей ничего предлагать. Это будет использование. Если бы не это, я бы вообще в эту школу не зашел, а она меня помнила и, в общем, ждала. Рада была видеть. И я не могу – момент истины.

Я ухожу из школы, так ничего и не сказав.

Мой непосредственный начальник В.С. – человек избыточный. Слова из него брызжут, они его переполняют. Мне становится тяжело с ним долго общаться. Он подавляет. Хотя замечательный мужик. В общем, похож на А.Б. Толстова.

Итог – эта работа не приносит мне ни денег (чтобы были деньги, нужны выезды), ни удовольствия. Контракт подписан на 2 месяца, я могу его разорвать в любой момент. Но тоже как-то неприятно – как будто это проявление бесхарактерности.

Вчера вечером сижу на общем собрании менеджеров. В.С. вещает, какие крутые у нас экскурсии. Девочки на первой парте (да, мы сидим в натуральном классе, с партами) хихикают. Слева от меня лежит манекен для отработки оказания первой помощи. Я стараюсь как можно отчетливей и достоверней представить, что произойдет, если он сейчас откроет глаза и встанет.

Нет, мне явно нечего делать на этой работе.

Прервемся на рекламу.

"В современном обществе имеется ряд профессий, позволяющих вести уединенный образ жизни и не требующих особых физических или интеллектуальных усилий. Я имею в виду профессии смотрителя маяка или бакенщика. Разве нельзя было бы предоставлять эти посты молодым людям, выразившим желание заняться решением научных проблем, в особенности проблем, касающихся математики и философии?"
А. Эйнштейн

Эпизод третий. 1 сентября. Я на собеседовании в книжном магазине. Заполняю анкету. «Напишите небольшой рассказ о себе» - и довольно обширное пустое место. Ну нифига себе! Такие вещи всегда вгоняют меня в ступор. Я не могу гладко врать в духе «активный, целеустремленный, нацеленный на успех». Я знаю, что нужно писать, но не хочу. «Какие у вас цели в жизни?». Да что ж такое-то, елки! Ну ладно, у меня веселое настроение. Я пишу мощный высер, развлекаюсь. Содержания не помню, помню только, что там были таки слова «русский интеллигент». При этом я отдавал себе полный отчет в том, что я бы лично не взял на работу человека, пишущего такое.

Собеседование в овальной комнатке. Милая девушка просит плотно прикрыть дверь. Это неизбежно вызывает нехорошие мысли. Мило говорим о литературе. Я что-то втираю ей о «литературе ваще», кажется. И о ее роли в возрождении духовности (тм). Мда.
Впрочем, в тот же день несколько человек, имевших касательство к этой сфере, говорят мне в один голос: «Не-не-не, Дэвид Блейн, только не в книжный магазин!»

Затемнение.

Центр детского творчества на проспекте Мира. Замечательный человек Н.Л., с ней мы давние, практически, друзья. Опять многочасовые разговоры «за жизнь» в пустом кабинете на 3 этаже, но теперь это уже сентябрь. Я рассказываю ей о своих траблах, она предлагает прийти к ним. Следуют многочисленные истории о разных полунедопедагогах, которые в центр прибегали и которые из центра убегали, об эпичной войне за помещение с православной воскресной школой, противники применяют анафему и заочное отпевание, да. О религии в этом заведении лучше не заикаться. Но – можно что угодно другое. Главное – понравиться директору. Для этого надо предоставить ей программу на 25 листах. Желательно до 10 или до 14. программы у меня, естественно, нет, есть только образец – программа кружка «Природа и творчество», который ведет Н.Л. Но – это сложно. Бывают злые дети, гораздо чаще бывают злые родители, и уж совсем апогей – это злые комиссии образовательных структур, которые набигают. Из-за идущей с православными войны комиссии набигают часто.

Ну и опять же – мое ли это?

Припрется к милым детишкам этакий заросший мизантроп и будет развращать их чистые души гнилым постмодернизЬмом. Да.

Затемнение. Тревожная музыка.

Я сижу у окна. Передо мной – бессмысленно перечитываемая программа «Природы и творчества», список школ, которые надо обойти, биография братьев Стругацких, «Бытие и время», чашка с кофе, мобильный телефон. Он звонит.

Я раздумываю, брать ли трубку.