(no subject)

[dakarant]

Осенило, что Лавкрафт – это тупо писатель-мистик, стоящий в одном ряду со всякими Беме и Сведенборгами (разве что он придумывал свои откровения, будучи проф. писателем). Он пишет о немыслимом-непредставимом-невообразимом, только его апофатическая теология реализуется через фигуру страха и вызываемого им безумия. В этом, собственно, и отличие его от остальной фантастики вообще и творений жанра хоррор в частности.

Comments

[a-macduff.livejournal.com]

Ну как же, как же: а все эти "отвратительный", "богомерзкий", "ужасный" и пр. далеко не апофатические термины? - Их уж никак не меньше, чем эпитетов с не-. Все эти Азатоты и Ньярлатотепы и прочие ужасти вполне себе конкретно описаны.
Его отличие от других, я б сказал, в как раз столкновении примитивно-рационального мышления типа "действительно только то, что я могу пощупать" с чем-то никак в эту логику не укладывающимся и ломающим ее (в переносном и в прямом смысле). Естественно, она объявляет все, в нее не укладывающееся, безумным и неописуемым. - У самого Лавкрафта как раз и ума, и слов для описания вполне хватает. Это вполне читаемый ответ прогрессизму от американского романтизма (Дикинсон, Мелвилл, По - ну и Лавкрафт до кучи).

[dakarant.livejournal.com]

"Отвратительный", "ужасный" и проч. - это состояния воспринимающего, а не черты воспринимаемого. Особенность Лавкрафта как раз в том, что он, в отличии от других фантастов, очень любит описывать состояния ("ой, как мне страшно!"), из-за чего его произведения иногда даже и не страшны, а не "рисовать картинку", что типично для мистики, а не для обычной худлит.
Конечно, у него есть и более подробные описания (того же Ктулху, например) - но здесь, на мой взгляд, нужно сделать скидку на то, что это художественная литература, она должна иметь спрос, т.е. быть понятой читателем и т.д. Повторюсь, по сравнению с другими он куда менее конкретен. Может, я зря написал про один ряд с Беме - Лавкрафт, конечно, в ряду хоррор-писателей, но среди них - мистик.
Со вторым абзацем вашего коммента я абсолютно согласен, но, мне кажется, это мистичности прозы не противоречит. Обнаруживается выходящее за грань, это обнаружение (а не само выходящее) описывается - вот и мистика.