![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Они не проиграли.
Jun. 29th, 2010 08:33 pmНынче модно форсить образ самурая как «правильного пасана», как образец для подражания. Но мода эта, как мне кажется, базируется на одном существенном непонимании.
Вот почему стреляется обычный европейский офицер? Потому что его ценности становятся неработоспособны – т.е. больше нельзя жить в соответствии с ними либо потому, что он сам такой мудак, либо потому, что жизнь такая пошла. Например, кругом большевики, а с большевиками жить – ценности не позволяют. Ему приходится выбирать ценности или жизнь. Сущность или существование. И он выбирает. Убивая себя, он сохраняет и делает бессмертными ценности.
Отсюда, кстати, вся требуха про Небесный Рейх и прочий фОшЫзм. Ведь это только у нас – в СССР и России Великая Отечественная подавалась как «война народная», где «простые люди» защищали свою мирную жизнь. Отсюда типичный герой – этакий разухабистый паренек, народный герой типа. Нацисты же со своей оккультщиной, всякими Туле и Вевельсбергами претендовали на некую трансцендентность – они воевали как раз не за «мирную жизнь», а за идею (так это выглядело идеологически). И потому своим поражением они увековечили эту свою идею – и в этом смысле победили в вечности одновременно с реальной победой своих противников.
А современный мир такого противопоставления типа не понимает. Какие ценности, я вас умоляю, жить надо да радоваться. И самураев в этом ключе представляют как тех чуваков, кто одним из последних понимал альтернативность жизни и ценностей – и делал правильный выбор из этих альтернатив.
Но у самураев нет этого западного противопоставления. А все потому, что смерть не противоположна жизни, она – ее часть. И граница здесь проходит скорее не между жизнью и ценностью, а между правильной (жизнью-смертью) и неправильной (жизнью-смертью). Т.е. это различие двух образов жизни, двух состояний сознания.
Умирая, самурай никому ничего не доказывает, не встает в позу, нынче столь опошленную голливудскими поделками. Его умирание – это просто такой способ жизни. Европейский человек бы сказал, что он сохраняет себя и в смерти (не ценности свои, а именно себя, свою жизнь), но самурай не стремится к сохранению себя – он просто длит тот разлитый во всем неуловимый «принцип», который ничего общего не имеет с кантовским законом.
Я это к чему, собственно. ( Read more... )
Вот почему стреляется обычный европейский офицер? Потому что его ценности становятся неработоспособны – т.е. больше нельзя жить в соответствии с ними либо потому, что он сам такой мудак, либо потому, что жизнь такая пошла. Например, кругом большевики, а с большевиками жить – ценности не позволяют. Ему приходится выбирать ценности или жизнь. Сущность или существование. И он выбирает. Убивая себя, он сохраняет и делает бессмертными ценности.
Отсюда, кстати, вся требуха про Небесный Рейх и прочий фОшЫзм. Ведь это только у нас – в СССР и России Великая Отечественная подавалась как «война народная», где «простые люди» защищали свою мирную жизнь. Отсюда типичный герой – этакий разухабистый паренек, народный герой типа. Нацисты же со своей оккультщиной, всякими Туле и Вевельсбергами претендовали на некую трансцендентность – они воевали как раз не за «мирную жизнь», а за идею (так это выглядело идеологически). И потому своим поражением они увековечили эту свою идею – и в этом смысле победили в вечности одновременно с реальной победой своих противников.
А современный мир такого противопоставления типа не понимает. Какие ценности, я вас умоляю, жить надо да радоваться. И самураев в этом ключе представляют как тех чуваков, кто одним из последних понимал альтернативность жизни и ценностей – и делал правильный выбор из этих альтернатив.
Но у самураев нет этого западного противопоставления. А все потому, что смерть не противоположна жизни, она – ее часть. И граница здесь проходит скорее не между жизнью и ценностью, а между правильной (жизнью-смертью) и неправильной (жизнью-смертью). Т.е. это различие двух образов жизни, двух состояний сознания.
Умирая, самурай никому ничего не доказывает, не встает в позу, нынче столь опошленную голливудскими поделками. Его умирание – это просто такой способ жизни. Европейский человек бы сказал, что он сохраняет себя и в смерти (не ценности свои, а именно себя, свою жизнь), но самурай не стремится к сохранению себя – он просто длит тот разлитый во всем неуловимый «принцип», который ничего общего не имеет с кантовским законом.
Я это к чему, собственно. ( Read more... )
