![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dakarantДело было так. Приехал однажды расовый немец, профессиональный философ Ойген Херригель в Японию. Посмотрел вокруг - странно, пиво никто не пьет, все какой-то херней занимается - кто икебаной, кто стрельбой из лука. Подошел Ойген к стрелку, сказал: "Дядь, дай пострелять". Дядя поворчал, что, мол, понаехали тут, но пострелять дал. Ойген пострелял и его вштырило. Он написал книжку "Дзен в искусстве стрельбы из лука". Я ее прочитал и меня тоже - вштырило.
Объясняю, почему.
Во-первых. Я очень радуюсь, когда встречаю что-то знакомое. А тут я встретил описание состояния, которое мне, в отличие от молитвы, знакомо. Не в полной, конечно, мере, но все же. Чтобы не париться, я тупо Ойгена процитирую:
Благодаря ему (духовному скачку - dakarant) душа без вашего вмешательства переходит в беззаботное колебание в самой себе, которое, возрастая, превращается в знакомое нам по редким снам чувство невероятной легкости и счастливой уверенности в том, что вы можете направить энергию в любую сторону, усилить или ослабить напряжение. Это состояние, при котором человек не думает ни о чем конкретном, ничего не планирует, ни к чему не стремится, ничего не хочет и не ждет, не целится в определенном направлении, но знает, что, благодаря неизбывной силе, способен на возможное и невозможное, — именно это состояние без намерений и своего «я» мастер называет собственно духовным. Оно действительно заряжено пробуждением духа и поэтому называется «истинным присутствием духа». Это значит, что дух присутствует везде, потому что не привязан ни к чему, ни к какому конкретному месту. И он может сохранять присутствие, потому что, даже соотносясь с чем-либо, не привязывается к нему и не должен ради него жертвовать своей изначальной гибкостью. Дух можно сравнить с водой, которая заполняет пруд, но при этом готова вытечь в любой момент: его неиссякаемая сила может действовать всегда и везде, потому что он свободен; он открыт всему, потому что пуст. Это состояние по сути изначально, и его символ, пустой круг, многое может сказать тому, кто в нем.
Во-вторых. Это состояние не просто само по себе классное, оно еще решает одну важную проблему. У меня какие-то неправильные отношения с миром. Я вот, например, хочу иногда подчинить себе ситуацию и оказываюсь подчинен ей сам. Это как если бы человек принимал некоторую роль, чтобы выглядеть в глазах других иным, чем он есть - и оказывается вынужден этой роли следовать, что доставляет ему страдание, ибо роль эта с его характером не совпадает. Чем больше ты барахтаешься, тем больнее тебя ударяет о камни - и все равно несет по течению. Не барахтайся. Не барахтайся, сука!
После года занятий научиться «духовно», то есть сильно и при этом без труда, натягивать лук — результат не слишком впечатляющий. Но я был доволен, так как начал понимать, почему приведенная в систему самооборона, когда яростному натиску противника противопоставлены пластичность и отсутствие видимого усилия, называется «мягким искусством». С незапамятных времен ее прообразом была отступающая и никогда не уступающая вода. Не случайно Лао-цзы мудро сказал, что правильная жизнь подобна воде, которая, принимая форму всего, подчиняется своей собственной форме.
Эта проблема очень актуальна для меня, а здесь я вижу ее решение. Все те разнообразные несовпадения, о которых я не раз писал в этом жж - все они здесь устраняются.
Наконец, в-третьих. Херригель был хренов профессиональный философ. Но он никак не связывал свое духовное восхождение со своей профессиональной деятельностью. Это был такой поход в тренажерный зал после работы. А вот сегодня перед ужином надо немножко духовно попрактиковаться, это помогает пищеварению. И он это называет мистикой. Я не говорю, что это плохо, но я думаю, это разница культур. Европейская мистика невозможна порционно, перед ужином, два раза в неделю, по абонементу.
И вот, ему не приходит в голову это концептуализировать. Это просто средство решения сових психических проблем, личный духовный опыт. Философия тут вообще ни при чем.
Мастер, наверное, почувствовал, что со мной происходит. В то время, рассказывал мне потом господин Комачия, он пытался освоить введение в философию, чтобы выяснить, как можно мне помочь, исходя из более близких для меня вещей. Но в конце концов он отложил книгу, мрачно заметив, что теперь ему понятна одна простая вещь: человеку, который занимается подобной наукой, должно быть чрезвычайно трудно освоить стрельбу из лука.
но, однако, формулируемые здесь идеи, пытались ввести в философский дискурс. Французская молодежь 60-х, в числе которых был Делез и прочие ребята, увлекались дзен-буддизмом одновременно с Мао и прочими революциями. И вот уже восточное восприятие мира становится очевидным.
Я научился настолько беззаботно растворяться в дыхании, что иногда появлялось чувство, будто дышу не я, а, как бы странно это ни звучало, «дышат меня».
О. Херригель
Сегодня честный человек поставит в центр не местоимение «я», не его активную форму, а пассивный оборот, страдательный залог. Он не скажет: я вижу деревья, он скажет: это они смотрят на меня. Правильнее говорить, не я почувствовал, а мной что-то почувствовало себя.
Несовершенный вид действия оттесняет совершенный вид. Ускользающее «что» обессмысливает предметность, ибо никто не может сказать, что он сделал. Ты можешь говорить только о том, что находишь себя в режиме делания. Ты больше не субъект, а значит и не мыслитель. И самовыражаться тебе ни к чему.
Ф.И. Гиренок, "Удовольствие мыслить иначе"
Но я не вижу органичности этого. Мне кажется это неестественным. То, что было только средством освобождения, трансформации сознания, мы пытаемся использовать для каких-то непонятных целей. С одной стороны, философия Хайдеггера, Делеза и прочих гиренков вполне может быть проинтепретирована как специфическая текстуальная духовная практика - а-ля Нагарджуна. Я пытался это делать, это получалось. Но тогда - не стоит огород городить. Тогда все эти слова не особенно нужны. Ну да, если прямо так взять западного человека и понюхать перед ним цветок, он не просветится. Ему нужны слова. Но слов должно быть гораздо меньше.
Современные философы пытаются этот восточный опыт приспособить, понять, использовать в своих интересах. Я понимаю, в Европе все сгнило, с Востока дует свежий ветер.
Но все равно - имеет место болезненное напонимание смысла и статуса этой работы.
Объясняю, почему.
Во-первых. Я очень радуюсь, когда встречаю что-то знакомое. А тут я встретил описание состояния, которое мне, в отличие от молитвы, знакомо. Не в полной, конечно, мере, но все же. Чтобы не париться, я тупо Ойгена процитирую:
Благодаря ему (духовному скачку - dakarant) душа без вашего вмешательства переходит в беззаботное колебание в самой себе, которое, возрастая, превращается в знакомое нам по редким снам чувство невероятной легкости и счастливой уверенности в том, что вы можете направить энергию в любую сторону, усилить или ослабить напряжение. Это состояние, при котором человек не думает ни о чем конкретном, ничего не планирует, ни к чему не стремится, ничего не хочет и не ждет, не целится в определенном направлении, но знает, что, благодаря неизбывной силе, способен на возможное и невозможное, — именно это состояние без намерений и своего «я» мастер называет собственно духовным. Оно действительно заряжено пробуждением духа и поэтому называется «истинным присутствием духа». Это значит, что дух присутствует везде, потому что не привязан ни к чему, ни к какому конкретному месту. И он может сохранять присутствие, потому что, даже соотносясь с чем-либо, не привязывается к нему и не должен ради него жертвовать своей изначальной гибкостью. Дух можно сравнить с водой, которая заполняет пруд, но при этом готова вытечь в любой момент: его неиссякаемая сила может действовать всегда и везде, потому что он свободен; он открыт всему, потому что пуст. Это состояние по сути изначально, и его символ, пустой круг, многое может сказать тому, кто в нем.
Во-вторых. Это состояние не просто само по себе классное, оно еще решает одну важную проблему. У меня какие-то неправильные отношения с миром. Я вот, например, хочу иногда подчинить себе ситуацию и оказываюсь подчинен ей сам. Это как если бы человек принимал некоторую роль, чтобы выглядеть в глазах других иным, чем он есть - и оказывается вынужден этой роли следовать, что доставляет ему страдание, ибо роль эта с его характером не совпадает. Чем больше ты барахтаешься, тем больнее тебя ударяет о камни - и все равно несет по течению. Не барахтайся. Не барахтайся, сука!
После года занятий научиться «духовно», то есть сильно и при этом без труда, натягивать лук — результат не слишком впечатляющий. Но я был доволен, так как начал понимать, почему приведенная в систему самооборона, когда яростному натиску противника противопоставлены пластичность и отсутствие видимого усилия, называется «мягким искусством». С незапамятных времен ее прообразом была отступающая и никогда не уступающая вода. Не случайно Лао-цзы мудро сказал, что правильная жизнь подобна воде, которая, принимая форму всего, подчиняется своей собственной форме.
Эта проблема очень актуальна для меня, а здесь я вижу ее решение. Все те разнообразные несовпадения, о которых я не раз писал в этом жж - все они здесь устраняются.
Наконец, в-третьих. Херригель был хренов профессиональный философ. Но он никак не связывал свое духовное восхождение со своей профессиональной деятельностью. Это был такой поход в тренажерный зал после работы. А вот сегодня перед ужином надо немножко духовно попрактиковаться, это помогает пищеварению. И он это называет мистикой. Я не говорю, что это плохо, но я думаю, это разница культур. Европейская мистика невозможна порционно, перед ужином, два раза в неделю, по абонементу.
И вот, ему не приходит в голову это концептуализировать. Это просто средство решения сових психических проблем, личный духовный опыт. Философия тут вообще ни при чем.
Мастер, наверное, почувствовал, что со мной происходит. В то время, рассказывал мне потом господин Комачия, он пытался освоить введение в философию, чтобы выяснить, как можно мне помочь, исходя из более близких для меня вещей. Но в конце концов он отложил книгу, мрачно заметив, что теперь ему понятна одна простая вещь: человеку, который занимается подобной наукой, должно быть чрезвычайно трудно освоить стрельбу из лука.
но, однако, формулируемые здесь идеи, пытались ввести в философский дискурс. Французская молодежь 60-х, в числе которых был Делез и прочие ребята, увлекались дзен-буддизмом одновременно с Мао и прочими революциями. И вот уже восточное восприятие мира становится очевидным.
Я научился настолько беззаботно растворяться в дыхании, что иногда появлялось чувство, будто дышу не я, а, как бы странно это ни звучало, «дышат меня».
О. Херригель
Сегодня честный человек поставит в центр не местоимение «я», не его активную форму, а пассивный оборот, страдательный залог. Он не скажет: я вижу деревья, он скажет: это они смотрят на меня. Правильнее говорить, не я почувствовал, а мной что-то почувствовало себя.
Несовершенный вид действия оттесняет совершенный вид. Ускользающее «что» обессмысливает предметность, ибо никто не может сказать, что он сделал. Ты можешь говорить только о том, что находишь себя в режиме делания. Ты больше не субъект, а значит и не мыслитель. И самовыражаться тебе ни к чему.
Ф.И. Гиренок, "Удовольствие мыслить иначе"
Но я не вижу органичности этого. Мне кажется это неестественным. То, что было только средством освобождения, трансформации сознания, мы пытаемся использовать для каких-то непонятных целей. С одной стороны, философия Хайдеггера, Делеза и прочих гиренков вполне может быть проинтепретирована как специфическая текстуальная духовная практика - а-ля Нагарджуна. Я пытался это делать, это получалось. Но тогда - не стоит огород городить. Тогда все эти слова не особенно нужны. Ну да, если прямо так взять западного человека и понюхать перед ним цветок, он не просветится. Ему нужны слова. Но слов должно быть гораздо меньше.
Современные философы пытаются этот восточный опыт приспособить, понять, использовать в своих интересах. Я понимаю, в Европе все сгнило, с Востока дует свежий ветер.
Но все равно - имеет место болезненное напонимание смысла и статуса этой работы.
