«Пути России».

[dakarant]

Раз уж так случилось, что я именно сегодня восстановил ЖЖ, то расскажу вам о симпозиуме «Пути России», на котором я сегодня же и побывал.
Симпозиум проходил в Московской Высшей Школе Социальных и Экономических наук понаоткрывали шарашек. Регистрироваться надо было заранее, но я приехал без всякой регистрации и, включив функцию «вежливость», преодолел два кордона охраны и регистрационный стол, где меня и зарегили. Зарегился я потому, что за это давали халявную ручку, блокнотик и программу в симпатичной папочке. А халява – это святое, дают – бери.
Халявы там вообще было много. Раздавали бесплатно журнал «Пушкин», старый, правда, №1, 2008 г., но у меня его не было, я и взял. Также раздавали сборники тезисов предыдущих симпозиумов. И, наконец, в перерыв выбросили (действительно выбросили – привезли откуда-то из закромов и швырнули на стол посреди коридора, народ налетел вороньей стаей: «Аааа! Это чо, бесплатно?! ААААААА!!! Дайте-дайте-дайте!») красиво изданные ВШЭ книги – я смог ухватить аж четыре:

Горц А. Нематериальное. Знание, стоимость и капитал.
Константиновский Д., Вахштайн В., Куракин Д. Реальность образования и исследовательские реальности.
Крауч К. Постдемократия.
Ридингс Д. Университет в руинах.
Все – М., Изд.дом ГУ ВШЭ, 2010.

Но это все было потом, а сначала я тихо заполз, спрашиваю у тети, где здесь, мол, масонская ложа заседает Россию на нужный путь направляют. А вон, говорят, аудитория. Захожу, а там вещают: «Московские дома увозят вместе с жителями, и на их месте мгновенно возникают фантастические дворцы». Фигасе, думаю, куда я попал? Оказалось, секция «Настоящее воображаемого будущего». Наталья Самутина рассказывает про фильм Александра Медведкина «Новая Москва», снятый в 1938 году про типа то, как Сталин должен преобразовать Москву. Сталину не понравилось, что какой-то Медеведкин ему указывает и он послал режиссера куда подальше. Но фильм, действительно, поражает воображение своей жуткостью абсурдистской и жизнерадостной – посмотрите. Нам этот ролик и показали, причем докладчик долго не могла настроить ноут, и ей вся аудитория помогала, даже с задних рядов неслось: «Левой кнопкой мыши в правом верхнем углу щелкните! Во-о-от!»
Потом была Великая Битва За Печеньки, официально называвшаяся «кофе-брейк». Столкнулись с П.А. Сафроновым, ну хоть один знакомый человек, ура. Развернул программку, смотрю, а в секции этой, про будущее, докладег намечается, в названии которого знакомое слово – «Стругацкие». Я туда.
Вот это был очень хороший доклад, хоть и не совсем про Стругацких, а скорее вообще про утопию. Ирина Каспэ рассказала, нам, что утопия – мир победившего смысла, в котором означаемое совпало с означающим, и радость от созерцания каждого шага утопии возникает от подтверждения этого тождества, снова и снова. Мир отсутствующей негативности, бессмыслицы, пустоты – вот только зачем тут именно Стругацкие? Видимо, для привлечения внимания – действительно, немало народа пришли именно «на Стругацких». А, вот зачем: недостающую негативность утопии восполняем мы, наш современный мир, поэтому если негативность нашего мира изменяется, то утопию мы уже не воспринимаем – Ирина привела в пример Лукьяненко, из зала привели еще Нестеренко – мир Полудня не воспринимается сейчас как утопия, поэтому восприятие Стругацких тогда и сейчас кардинально различны. Но они тем и интересны, что предлагают разные концепции будущего («тщательно обезвреженное настоящее», фантастический идеал, непрерывное изменение) и, пытаясь их скрестить, получают нечто неустойчивое, что ведет к обрушению будущего в прошлое, в современную Стругацким советскую реальность – ведь им было, в сущности, интересно не будущее, а всегда – настоящее. Да и построена их утопия была как рецепция будущего – как продолжение того, что есть уже сейчас, а если сейчас все плохо, то и впереди – отсюда антиутопия, тесно переплетенная с утопией. Пошла дискуссия о том, какой идеал воплощает мир Полудня – Платона или научного коммунизма. Да, и еще: замкнутость системы смысла, которой определяется утопия, не предполагает ничего иного вне себя, она тотальна, в этом ее сила и слабость – и Стругацкие пытаются найти места прорыва такого Иного.
Встал чувачок в костюме, с галстуком, в очках, моложе меня, говорит: «Я тоже хотел по Стругацким рассказать, но меня не взяли». Дальше повосхищался авторами, причем ясно стало, что это такой фанат, до которого мне как пешком до Пандоры и спрашивает: «А утопия Стругацких – это утопия или нет?». Поржали.
Потом пошел на круглый стол по социологии. Там сидели Петр Сафронов, Андрей Корбут, Михаил Соколов, Виктор Вахштайн и травили анекдоты обсуждали с присутствующими всякие невеселые вещи типа проблемного поля социологии, ее методов, институционализации, востребованности, различия теории/практики и т.п. Пришел дедуля какой-то, стал на всех наезжать, что не о том говорят. Надо о путях России думать, а не о социологии, Россия, понимаешь, загибается, а они тут социальные факты классифицируют. Ну, такие персонажи всегда есть.
Что порадовало – много было красивых девушек. Видимо, социологини понабежали, эмвешеэновцы… эмвешеэночки. Эмвешеэночки вы мои. Такое ощущение, что среди студентов преобладал женский пол, а среди кого постарше – мужской. Чем старше, тем больше мужиков. Обычная вообще-то конференция, название только смущает. Все-таки не Стругацких надо обсуждать с таким названием. Я, впрочем, отдельно про это напишу – как нам обустроить Россию какой вид деятельности еще вызывает у меня определенный энтузиазм. Что делать, короче. Водку пить уже поздно, а брать власть еще рано.
Надо было, наверно, на гражданское общество идти, на Алека Эпштейна хоть бы позырил, да и список нерукоподаваемых послушал бы, интересно же, кто у нас самые главные негодяи. А то я ж сижу в своей деревне и не знаю.